Константин Богомолов обживает кабинет худрука Театра на Малой Бронной, пишет ТАСС. На стене — доска, где фломастером расписаны грядущие премьеры и их даты. В шкафу — початая бутылка коньяка. Хозяин достает два бокала. Вот так: в одних театрах новые худруки вводят сухой закон, в других — гостеприимно наливают пятьдесят грамм.

Самые интересные и важные новости у нас в Facebook, ВКонтакте, Одноклассниках и Telegram - быстро, бесплатно и без рекламы!

— Похоже, ваш тезка Станиславский, он же — Алексеев, ошибся: театр теперь начинается не с вешалки, а со скандала.

— Почему?

— Год театра пока ассоциируется не с премьерами, а с тем, как старейший Волковский театр из Ярославля хотели присоединить к питерской Александринке, новый худрук МХАТ имени Горького Бояков не может поделить полномочия с президентом Татьяной Дорониной, а в театр «У Никитских ворот» вернулась главный свидетель по делу «Седьмой студии» Нина Масляева.

Читайте также: Жена Нетаньяху отказалась попробовать украинский каравай

— Ваш, Константин, приход тоже внес лепту в модный тренд.
— Да я вроде бы пришел тихо-мирно.

— Только для этого прежний худрук Сергей Голомазов вынужден был проститься с Малой Бронной.
— Сергей Анатольевич ведь уходил не в пустоту, он возглавил Русский театр имени Чехова в Риге, и ему предстояло определиться, выбрать что-то одно. Невозможно работать в театре и отсутствовать в нем бо́льшую часть времени. Голомазов руководил на Малой Бронной с 2007 года и, видимо, захотел чего-то нового.
Но я не особо задумываюсь, что предшествовало моему приходу. Оцениваю сегодняшнее состояние дел в театре, смотрю репертуар, ближе знакомлюсь с труппой, провожу диагностику, опираясь в том числе на информацию о продаваемости билетов.

— И каков диагноз? Пациент серьезно болен?
— Организм находится, скажем так, в замороженном состоянии.
Но эта криокамера не омолаживает, а консервирует положение дел. Тут нет потенциала для возрождения и развития, происходит медленное умирание. Это кома, если говорить совсем откровенно и жестко

— И как собираетесь выводить труппу из коматозного состояния?
— Методика, по сути, всегда одна. Ее исповедовал мой учитель Олег Табаков. Видите на безымянном пальце кольцо, подаренное им после спектакля «Юбилей ювелира»? С чайкой и надписью МХТ, выложенной маленькими бриллиантами? Такое кольцо Олег Павлович заказал себе, а после премьеры «Юбилея» сделал еще одно для меня. Пока я работал в МХТ, периодически надевал его. Сказать по совести, я не очень люблю украшения. Когда ушел из Художественного театра, естественно, снял кольцо, оно лежало в коробочке.
А утром 1 августа, собираясь идти на сбор труппы, взял подарок учителя, надел на палец и с тех пор ношу. Кольцо как бы помогает мне. Не могу утверждать, но очень надеюсь, это так. Я суеверный человек… Так вот. Возвращаюсь к вопросу о коме. У Олега Павловича была простая метода: все трудности он преодолевал работой. И внешние кризисы, и личные переживания. Думаю, здесь, на Бронной, тоже надо впахивать. Это необходимо любому театру.

— Народ готов?
— Придется впрягаться. Иначе ничего не получится.

— У вас есть карт-бланш, как, скажем, в свое время у Кирилла Серебренникова, который, создавая «Гоголь-центр», зачистил большую часть старой труппы Театра Гоголя?
— У меня категорически иная ситуация: не могу никого увольнять и не собираюсь этого делать. Не считаю такое поведение правильным. Проще просить департамент культуры Москвы расформировать театр и создать на его месте новый.
Веду переговоры с режиссерами и драматургами, иду в РАТИ, договариваюсь с продюсерским факультетом, приглашаю на позицию линейных продюсеров студентов старших курсов. Они будут курировать каждый спектакль, а в дальнейшем могут стать помощниками режиссеров, которые у нас в дефиците. В театре нет видеоцеха, без чего сегодня невозможно работать. Прошу в департаменте культуры деньги на техническое обновление.
Строго говоря, здесь вообще нет денег, поэтому вынужден был создать фонд помощи театру имени Соломона Михоэлса, великого актера, с которого начиналась жизнь этого здания. Здесь находился ГОСЕТ — Государственный еврейский театр. Я договорился с внучкой Михоэлса Викторией Бишопс, она дала согласие, чтобы имя ее деда присвоили фонду. Под него встречаюсь с бизнесменами и прошу деньги. Никогда этим не занимался, а тут пришлось.

— Дают?
— Дают. Но я ведь прошу не для себя. Сразу объясняю, что фестиваля спектаклей Богомолова не будет, показываю программу, рассказываю о планах. Бизнесмены — люди конкретные, их убеждают имена режиссеров, названия пьес, которые собираемся ставить.

Хочу создать театр, где будет много классной энергии. Вот мой главный менеджерский вызов. Ведь в последние годы у меня был тяжелый кризис во взаимоотношениях с театром
— После расставания с МХТ?
— Еще на этапе работы над «Мушкетерами». Это 2015 год. За пару лет до смерти Олега Павловича. А к уходу из Художественного театра я внутренне готовился, чувствовал, что все это рухнет.

— Почему?
— Понимал: никто из тех, кто придет в МХТ после Табакова, кроме, может, Валерия Фокина, не оставит меня и мою команду в театре. Слишком она была сильная и успешная, чтобы терпеть под своей крышей. Мало худруков, способных на такое. Исключение, пожалуй, только Фокин. У него есть закваска.

— Но убрал-то вас Табаков.
— Вы имеете в виду «Карамазовых»? Да, я подал тогда заявление об уходе из-за конфликтов вокруг спектакля. Олег Павлович подписал. Это конец 2013-го. На Новый год мы созвонились, поздравили друг друга с праздником. Он произнес фразу, которую до сегодняшнего дня я публично не повторял. Табаков сказал: «Потерпи, Костя, это все бабы». Не буду расшифровывать.
У нас был сильный конфликт после «Карамазовых». Но в июле 2014-го Ольга Семеновна сама подошла и сказала: «Костя, возвращайтесь, нам плохо без вас». Олег Павлович в тот же вечер попросил сделать «Юбилей ювелира». Уже в августе мы начали репетировать, в феврале 2015-го сыграли премьеру. Я оформился на полставки в МХТ, а работал в «Ленкоме» по приглашению Марка Захарова. Не считал возможным резко уйти от Марка Анатольевича, хотя, конечно, МХТ для меня — родной дом. Я вернулся туда года через полтора и был помощником худрука вплоть до смерти Олега Павловича.

— Рассчитывали занять его место?
— Не рассчитывал, но хотел.

— Театр возглавил Сергей Женовач, отказавшийся от ваших услуг.
— Мы расстались мирно, тихо. Считаю Сергея Васильевича большим, мощным, профессиональным режиссером.

— А у вас контракт на сколько?
— На три года. Надеюсь, к концу второго сезона войдем в обновленное здание и все будет хорошо.

— Вы просили театр? Напрямую к кому-то обращались?
— Это бесполезно. Но в последнее время неоднократно говорил в интервью, что готов и хотел бы. Поэтому проголосовал двумя руками, когда предложение наконец поступило.

— Многих потеряли?
— Очень! При этом не жалею ни об одной из потерь. Мне нечего стыдиться.

ЧИТАТЬ ЕЩЁ •••